Семья без собаки и кошки  неполная.

Жизнь человека немыслима без домашних животных. Корова, лошадь, овцы, козы. .. Всякой твари по паре  Фото 1Жизнь человека немыслима без домашних животных. Корова, лошадь, овцы, козы... Всякой твари по паре перед потопом взяли люди в свой ковчег. Не забыли и собаку с кошкой... Как городские люди живут без коровы и лошади? Ущербные существа  Ну, богатенькие — эти от пуза занимаются лошадьми...

Но большинство к своей бедности добавляет отсутствие контакта с этими благородными животными, которых Джонатан Свифт в своей сатире «Путешествия Гулливера» изобразил разумными гуингнмами. А людям Свифт придал образ грязных и безнравственных йеху. Катя всерьез требует от нас с Леной купить лошадь и держать ее в ванной: «Я буду ее и мыть там». Ага, как раз в наших девятиэтажках только лошадок держать... Но без собак и кошек многие люди все-таки себе жизни не мыслят. При том, что в городских условиях собаки и кошки в основном бесполезны. Что это за феномен такой?.. Ему трудно найти другое объяснение, кроме того, что функция и собаки и кошки — общение. Они в отличие от соседей всегда искренне рады нам. Возня, игра, ласка — лучшая психотерапия.

Животные радуют своим интеллектом. Это только некоторым физиологам казалось, что у животных только рефлексы. Какими рефлексами можно объяснить, что Гела понимает направление указательного пальца? Иди туда — показываю я, и Гела идет «туда». Иди на кухню — идет на кухню. Где Лена? Где Катя? — Гела тычется носом в Лену и в Катю. Сидеть и служить — похоже звучащие слова, но Гела элементарно их дифференцирует. А если на команду «служить» вдруг ошибочно сядет, то, «опомнившись», мгновенно вскакивает и становится на задние лапы — ведь лакомство, а главное, внимание наше очень важны для нее. Если, открыв дверь снаружи, мы видим, что Гела стоит пригнувшись и смотрит исподлобья, мы ищем, в чем это она провинилась... А если к машине подходит некто, не заметив ее в кабине, и тут же отходит, услышав ее грозный рык, она с гордостью смотрит на нас — выполнила свой воинский долг — и рада награде в виде «хорошо, хорошо». Собираемся ехать — Гела не отходит от машины, боится, что ее не возьмем, и старается сесть на свое место в машине первая.

Когда мы говорим: «Гела, гулять», — Гела сразу же встряхивается. Она прекрасно понимает разницу между «иди сюда» и «иди отсюда». Нет, граждане, это не на эмоцию реакция. Я ласково и тихо говорил «иди отсюда», и Гела с обиженным «лицом» медленно шла «отсюда». Это понимание именно значения слова с его звуковым составом.

А как вам это? Мы в Москве, мы у тещи, мы в деревне, мы на даче. Это разные дома, разные двери Но если я говорю: «Гела, домой» — Гела идет именно домой, где бы мы ни находились. Но это ведь уже понятие. Обобщенное понятие «домой» — а двери и строения разные. Не знаю, как вас, но меня ее смекалка восхищает. Как это вам ? Гела поняла, что если она на команду лежать ляжет, то ей будет лакомство. То есть выработан oneрантный рефлекс Скиннера. Но зачем ждать команды и ложиться? Можно просто лечь и смотреть в глаза: «Давай лакомство, я же уже легла без твоей команды». Это, извините, Гела у меня вырабатывает условный оперантный рефлекс: «Я выполнила то, что тебе надо, — это команда «давай лакомство», дашь лакомство — я подкреплю это твое действие тем, что в следующий раз выполню твою прихоть».

Интеллект, настоящий интеллект... Поэтому, когда Геле сделали прививку против бешенства и у нее была чрезмерная реакция (она лежала пластом и едва поднимала голову), я ложился рядом ней на пол, гладил ее, уговаривал. Эта психотерапия действовала на нее. Она на глазах выздоравливала. А однажды, ко гда мы высматривали дачный участок, Гела, по молодости своих лет, попала в кювет с жидкой грязью. Ее стало засасывать, Я как был в костюме, так и бросился в этот кювет. Гелу спас, но костюм погиб.

Мы назвали нашу ротвейлериху Гелой, потому что она черная, чертиха, плутовка, потому что Гела есть у Булгакова в «Мастере и Маргарите», и потому что удобно произносится, и потому что ни у кого нет такой клички, и потому что мать у нее Гера...

Кошка — совсем другая история. Хотя у нее нет клички, он для нас «кскс»... но она даже важнее Гелы. Конечно, вспрыгивать на стол наша кошка может только в наше отсутствие, и деяние это наказуемое, но вспрыгивать на руки, на диван и даже на кровать — этого Геле нельзя, а ей можно. Между ними взаимоотношения такие. Когда нас нет, кошка мирно спит, устроившись между лапами спящей Гелы. Но если я Геле говорю «нельзя»,,; кошка наказывает Гелу лапой «по лицу». Если я говорю кошке «брысь», Гела бросается наказывать кошку.

Наша кошка — почти собака. Кошка сопровождает на про; гулках на даче и в нашей маленькой деревне Большая Рябая — как Гела, идет недалеко и не отстает. А дома ждет у порога и, завидев нас издали, бежит к нам вприпрыжку.

В Большой Рябой мы купили, кроме семейного дома, хибарку с участком, для более молодых гостей. В хибарке были мыши. Для защиты от них мы гостям дали нашу кошку. Она попила молочка, переночевала и на заре прибежала к нам, домой... через всю де ревню. Даже во время гона она все время возвращается домой.

Однажды наша кошка, как обычно, пошла с нами на прогул] ку. Мы возвращались с другого конца деревни. Возле одного из домов сидела на привязи чужая собака. Гелуто наша кошка шпыняла лапой. Но Малыш — так звали соседского пса — совсем другое дело. Кошка забоялась Малыша и не пошла с нами. А пошла назад. Но и мы не пошли за ней — не рассчитали ее умений. В итоге кошка заблудилась и не вернулась даже к утру. Мы всполошились, обошли всю деревню и округу, но не нашли ее. Она вернулась лишь через двое суток. В соломе, в пуху. Катя ее сразу приголубила, напоила молоком. Кошка уткнулась, благодарная, в Катину руку. Писатель Илья Эренбург как то сказал о себе, что он скорее не как кошка, а как собака — привыкает не к месту, а к людям. Или наша кошка — не кошка, но она привыкла к нам, а место для нее было не так важно, лишь бы мы были с ней. Задабривая нас, она, как и многие кошки, приносила нам мышей к порогу. И однажды с мышью в зубах вспрыгнула с улицы в дом через форточку. Фортель этот мы не забываем, потому что он незабываем.

Да, она нас любила, и мы ее любили. Это была семейная любовь. Это о ней мы сочинили с Катей стихотворение со строчками:

Кошка думает: «Кто там Пристает к моим котам ?»

Была — потому что наша кошка трагически погибла. Мы ее возили с собой из квартиры тещи в нашу квартиру, оттуда в маленькую Большую Рябую, а потом привезли на строящуюся дачу в садовом товариществе под Москвой. Кошка исправно носила мышей и здесь. Но в садовом товариществе был дворовый пес Джек. Джек как «Джек», лаял, встречал и провожал нас, он нам не нравился, но и не вызывал особого негодования. Теперь я его терпеть не могу. Потому что он убил нашу кошку во время ее ночной охоты. Причем на нашем участке — как он посмел к нам прийти? Гела между тем спокойно спала в хозблоке и даже не проснулась. Кошка не пришла утром, как обычно, со своим трофеем мышкой. Она исчезла, и мы ждали и искали ее. А потом наткнулись в середине участка на ее уже закоченевший трупик. Я позвал Лену, показал ей кошку. Слезы хлынули у нее из глаз, но рыдать было нельзя, надо было скрыть случившееся от трехлетней Кати. Пока Лена както отвлекала Катю, я исполнил перед кошкой свой семейный долг — сделал гробик из коробки, похоронил, насыпал могильный холмик, сделал и подобие надгробья, так чтобы мы с Леной могли ему поклониться. Я тогда даже вспомнил фразу из Маркеса: родина там, где похоронены близкие. Но Катю мы постарались не травмировать. Мы говорили ей: ну что же, она возвращалась к нам в Большой Рябой, вернется и сейчас. А у самих на душе «кошки скребли».

Я неверующий и тем более не суеверный. Но кошка наша «возвратилась» к нам. Она была черной, как ночь, в которую нас покинула. И вот мистика, прямо связанная с черной кошкой. Поехали мы однажды в Москве в специализированный магазин спортивных товаров. Я сделал доброе дело — по своему почину повез наших близких родственников Свету Коробкову, будущую чемпионку по фигурному катанию, и ее маму — мою тещу по их нуждам в этот магазин. И вдруг — бежит буквально наша кошка. Бежит за другой кошкой, явно не нашей, рыжей и ободранной. Мы с Леной вздрогнули. Потом оказалось, что это котик, но по размеру и имиджу — это наша кошка, ожившая для нас. Кате все преподнесено было так: кошка спряталась в багажнике нашей машины и выскочила из него, когда увидела рыжую сестричку. Котик теперь живет с нами, он даже более ласковый, но такой же воришка, как его предшественница. Если очень приглядеться, то выражение его «лица» — оно для нас опять таки лицо, конечно же, — чуть чуть другое. Но это если очень приглядеться. А теперь так и вовсе все то же. И взор тот же, и глаза зеленые ярко светлые. Стоит Проснуться кому нибудь из нас, котик приходит и мурлычет. Ни разу нигде не нагадил.

В нашей семье к собаке и кошке отношение личностное. Я всерьез говорю о выражении лица у Гелы. Катя сделала для кошки домик из большой коробки и вместе с нею в нем спала. Без натяжки можно сказать, что и Гела и кошка — члены нашей семьи. Мы считаем, что семья в сборе, только если собака и кошка с нами. И ездим всегда все вместе. А без собаки и кошки семья для нас — неполная.

Обновлено: 2019-07-09 22:50:25