«пусковые механизмы» кино

Категория: Разное о воспитании детей

Тревожная дробь барабанов терзала душу, наполняла ее необъяснимым чувством безысходности, смятения. И хотя Наталья Владимировна, видевшая «Чапаева» уже не впервые, знала, что враг в конце концов бросится назад, теряя на своем пути людей, свою кажущуюся непобедимость, мелькавшие кадры фильма не могла смотреть без волнения.

Наталья Владимировна бросила взгляд на сидевшего рядом Игорька. Как он там? И убедилась: в его душе творится примерно то же самое. А у мужа выражение лица такое — вот-вот сам ринется на экран.

Впрочем, Наталья Владимировна не сомневалась, что, в сущности, всех, кто собрался сейчас здесь, объединил общий эмоциональный порыв. Именно эта сила делала кино искусством, покоряющим все возрасты, оставляющим в сердцах людей особый неизгладимый след. Вспомните, сколько раз мы покидали кинозал более добрыми, благородными, чем вошли в него, более решительными, твердыми, чем были всего час назад! А разве не замечали мы, как силой искусства в каждой клеточке души нашей по крупицам пробуждалась, цементировалась глубокая любовь к окружающему нас миру, ко всему, что зовется емким, священным словом «Родина»?...

Домой возвращались после просмотра фильма по омытым дождем улицам принарядившегося, предпраздничного города. Говорить не хотелось. Чувства и мысли, вспыхнувшие в кинозале, бушевали по-прежнему, уводили от реальности. Вместе с тем Наталья Владимировна понимала — молчать нельзя. Надо в той или иной форме вернуть Игорька к «Чапаеву», закрепить все то, что родилось в нем во время сеанса.

Интуиция матери-учительницы, не один год занимавшейся воспитанием и чужих детей, подсказывала — такой разговор с собственным сыном сейчас крайне необходим. Но как найти нужные слова?

Неожиданно выручил муж, задумчиво шагавший рядом с сынишкой.

— Вот так, Игорешка, завоевывалась новая жизнь простых людей,— тихо произнес, будто продолжая начатую беседу.— Утверждалась пулеметом, шашкой, кровью. Помнишь, тебе подарили почти такую же щашку-игрушку, только маленькую? Ты тогда весь день в атаку ходил. Где теперь твое революционное оружие? Похоже, потерял?

Практически весь вечер провели за обсуждением картины. Отец с сыном наперебой воскрешали многие сцены из «Чапаева». И уже не на экране — прямо тут, в комнате, вновь заплескалась прогретая полуденным солнцем река, в которой купались красноармейцы. Лихо пронесся Чапаев в развевавшейся за плечами бурке. Опять и опять шли в наступление, а затем панически бежали под натиском красных бойцов ряды каппелевского воинства.

В каждом эпизоде — частичке большой, тревожной, славной истории страны — жил сейчас Игорек, завтрашний первоклассник. Матери показалось — в неполные шесть лет сын сумел задуматься, по-своему, конечно, о значении прошлого дня для настоящего и будущего. В детской головке промелькнула цепочка новых мыслей. Пожалуй, впервые обрели для Игоря реальную осязаемость, весомость такие выражения, как «белогвардейцы», «контрреволюция», «гражданская война». Несколько иначе после того памятного вечера воспринимал он слова «революция», «красная конница» и многие другие, которые раньше звучали для него просто красивыми, хотя и слегка тревожившими воображение фразами.

Наталья Владимировна не ошибалась в своих вроде бы наивных, бездоказательных рассуждениях. Подтверждением тому послужил один факт. Впрочем, начать лучше вот с какой детали...

В ящике для самых любимых игрушек хранилось несколько «секретов» Игоря. Например, старый отцовский портсигар, служивший надежным убежищем для бумажных шариков-снарядов: ими мальчик через стальную трубку расстреливал вражеские танки. Здесь же лежали

невесть откуда взявшийся самодельный зажим для галстука в виде подводкой лодки, нанизанные на нитку три большие форменные пуговицы: одна — со звездой, другая — с морским якорем, третья — с гербом. На самое дно Игорек упрятал завернутую в бумагу маленькую рогатку из тонкой резины, которой в общем-то почти никогда не пользовался, но дорожил ею, как говорится, пуще глаза своего.

Наталья Владимировна, прекрасно знавшая о тайном хранилище Игорька, тактично помалкивала. Однако на этот раз, наводя порядок в игрушечном царстве сына, обнаружила в ящике полоску чуть изогнутого с одной стороны металла. Хотела было выбросить его. Однако спохватилась: уж если сей предмет здесь появился, очевидно, Игорю он нужен. Только для чего?

Вскоре все прояснилось. Как же мать сразу не догадалась?! Кусок металла оказался саблей. Точнее, будущей саблей. Осталось лишь доделать проволочную ручку.

Спустя несколько дней Игорь, закрепив за спиной вместо бурки старую черную шаль, пошел с «саблей» в атаку. Заглянув в комнату, где в углу громоздились стулья, из-за которых Игорь «строчил» из пулемета, Наталья Владимировна серьезно произнесла:

— Ах ты, защитник мой! В кого же ты так метко стреляешь?

Сын на мгновение оторвался от пулемета, сооруженного из деталей поломанного детского кресла, взмахнул над головой саблей и без тени улыбки на лице ответил:

— Я беляков бью. За Чапаева...

Мы не вправе ни приуменьшать, ни преувеличивать впечатление от каждого просмотренного сыном или дочерью фильма, спектакля. Определенный след в душе детей они, разумеется, оставляют. И тем заметнее, существеннее, чем эмоциональнее их содержание для ребенка. Не случайно ведь чуть ли не со школьной скамьи аксиомой усваивается формула, что театральное искусство и искусство кино — могучее средство воспитания личности. Воздействия искусством, убеждает жизнь едва ли не на каждом шагу, ничем не заменить. Особенно эффективно влияет кино на ребенка, на развитие у него патриотических чувств, начал гражданственности, если просмотр фильма дополняется непринужденным, заинтересованным обсуждением его среди самых близких, в кругу семьи.

«Я очень любил, когда вечером вместе с папой, мамой и Олей, моей младшей сестрой, мы говорили о только что увиденном фильме. Обычно и бабушка присоединялась к нам. Было так хорошо! На следующий день мне казалось часто, что вчера картина «прокручивалась» для всех нас еще раз. И многое виделось четче, становилось понятнее. Наверное, потому, что мы, как правило, затрагивали массу деталей, о которых в ходе просмотра фильма просто не задумывались. По поводу таких вот «частностей» нередко разгорался даже жаркий спор, в нем я тоже мог принимать и обычно принимал активное участие. Я был самостоятельной стороной, имел свое мнение и право защищать его...»

«Не скажу, что это было семейной традицией — обсуждать совместно кинофильмы, но если такое случалось, то оставляло в душе глубокий след. Я и сейчас помню такие дни, хотя они уже давно отошли в прошлое...»

«Инициатором обсуждения того или иного фильма чаще всего являлся папа. Получалось это у него как-то совершенно незаметно. Словно невзначай задаст мне или моему старшему брату Саше один-другой вопрос, и пошло потом, поехало...

Такие разговоры, обсуждения заставляли как бы по-новому оценивать многое из увиденного».

Эти строки взяты из материалов анкетирования студентов первого курса Московского областного педагогического института. В сущности еще вчерашним школьникам предлагались разные по тематике вопросы, в том числе и о фильмах, просмотренных в детстве, о значимости обмена мнениями в кругу семьи после киносеансов.

Ответы получены, разумеется, разные. Но из 250 анкет 216 содержали записи примерно такие, как приведено нами выше. Ни много ни мало — 86 процентов! Не прислушаться к ним нельзя. Столь высокая однотипность служит основанием для весьма серьезных обобщений.

С возрастом человек начинает смотреть на жизнь объективнее, шире. Собственно, именно потому и выявлялась точка зрения на роль кино в нашей жизни не школьников, а студентов-первокурсников. Анализ итогов исследования наглядно продемонстрировал: дети не просто надолго запоминают фильм, что само по себе уже немало. Участие в его обсуждении становится для ребенка своеобразным трудом разума, борьбой эмоций, страстей. И разве не возникают здесь благоприятные условия для определенного толчка к пересмотру — если, разумеется, требуется — уже имеющихся у будущего гражданина тех или иных взглядов, суждений, к зарождению и упрочению новых нравственных критериев? В подобных разговорах дети вплотную соприкасаются с духовными ценностями взрослых, их мыслями, чувствами, всем тем, из чего по кирпичику складываются прочные устои будущей гражданственности, что способствует возмужанию человека-патриота.

Общество, передавая молодому поколению свою культуру, принято считать у нас, тем самым формирует его соответствующим образом. Верно. Однако почему при всем том забывается очевидная истина: общество — это ведь и мы с вами? Мы, родители,— тоже частичка

общества, к тому же самая что ни на есть важная для социализации ребенка, т. е. для приобщения его к миру идей, настроений, воззрений, характерных для общества в целом Мы всегда рядом с собственным сыном или дочерью, всегда и во всем им опора. Значит, нам прежде всего и стоять у истоков формирования в юной душе высоких патриотических чувств. Чем систематичнее, продуманнее наш опыт, тем крепче уверенность, что в своих гражданских и нравственных решениях наши ребята выберут правильный путь.

...Просмотрена еще одна кинокартина. Интересная по замыслу, динамичная, захватывающая приключенческой канвой и взрослых и детей. Причем увлекаемся мы с первых же кадров, едва прочтем наполненное романтикой моря название — «Одиночное плавание». Многие эпизоды волнуют, рождают в зрителе энергию действия, подвига.

Путь домой из кинотеатра пролегает по аллеям притихшего в зимней полудреме парка. Папа, мама, Игорь и его друг из соседней квартиры, непоседа Валерка, вначале идут тесной группкой. Молчат. Но вскоре мальчишки обгоняют родителей. И мгновенно перевоплощаются. Оба уже активные участники операции, в которой самоотверженные действия нашего десанта, высаженного на остров, предотвратили пуск провокационной ракеты по мирным кораблям. Помните те кадры?

— Тра-та-та-та-та...

Валерка мчится из-за кустов в обход трансформаторной будки слева, Игорь — справа. Не обращая внимания на редких в эту пору посетителей парка, устремляются вперед. Обоих несет единый порыв, рожденный не остывшими еще после просмотра картины эмоциями и неиссякаемой мальчишеской фантазией.

Глядя на ребят, Наталья Владимировна хочет несколько остепенить мальчишек. И тут же ловит себя на мысли, что, пожалуй, лучше обойтись без замечаний. Зачем? Да и вряд ли даже строгим запретом можно погасить ребячье воодушевление. Как и муж, она прекрасно понимает, что для Игоря с Валеркой в эти минуты фильм еще продолжается. Перешагнув рамки экрана, он вобрал в свою орбиту все, что оказалось в поле зрения. Не просто подчинил себе ребят — они живут сейчас одной жизнью с его героями.

Что ж, это своего рода закономерность. В принципе любая кинолента кончается для детей далеко не сразу.

Особенно интересная. Какое-то время мальчишки и девчонки почти наяву ощущают рядом с собой экранных персонажей, присматриваются к их поступкам, многое перенимают.

В педагогической литературе встречаются утверждения, что наши дети в такие моменты словно примеривают на себя изображенную в фильме взрослую жизнь. «А я смогу так? Получится ли у меня? Сумею ли точно так же не дрогнуть в час испытаний?»

К сожалению, зачастую мы, взрослые, упускаем удобные случаи, чтобы проследить за собственным сыном или дочерью, поговорить с ними, помочь глубже уяснить тему, которой взбудоражило их кино. Неужели это очень трудно? И не теряем ли мы в подобных ситуациях из-за своей невнимательности или, если хотите, лености многое из того, что послужило бы добрым подспорьем в воспитательной работе?